*Андреа Часовски: ПИРАТСКИЕ СНЫ [под чёрным флагом и без копирайтов]*

Я уже не ребенок, и я все еще хочу быть, жить с пиратами.
Ибо хочу вечно жить среди чудес.

КЭТИ АКЕР

Структура реального мира – конечна. Потому, я желаю оказаться на пиратском судне. Желаю  только одного – быть рядом с пиратами. И я уже почти чувствую под ногами палубу. Меня  пугает качка, и я выблевываю содержимое желудка (ром и безвкусных омаров) за борт. В  действительности – вино и куриные котлеты вываливаются из моего рта на пол закусочной.

Ребенком я никогда не играл в пиратов. Чудеса и так окружали меня. Ощущал ли себя ребенок  отдельно от чудес? Или он воспринимал чудеса как нечто неотрывное от него, такое же  необходимое как рука или, вот, к примеру, нос – имеющий место на лице, однако, - невидимый.

Пираты существовали отдельно от меня и веселились, задирали друг друга, танцевали и  выкатывали бочки рома на палубы своих прекрасных кораблей.

Грезить вообще, и грезить о пиратах в частности – роскошь. Это потребность возникает, как  многие думают “с жиру”. Те взрослые, которые не сдали своих детских позиций государству,  продолжают отстаивать свою автономию, порождая и пересказывая анекдоты, слухи и  воспоминания. Так побеждается тоталитаризм.

Пираты, подобны детям и цветам. Пираты как дети и цветы нарушают симметрию  пространства, вызывают неконтролируемые эмоции (симпатии), отличаются совершенно  особым отношением к смерти. Дети и пираты очень легко совершают самые страшные  преступления, а цветы одинаково произрастают как на лугах, так и на могилах. Настоящая  власть (настоящая – всегда тоталитарна) любит только однозначные интерпретации. Поэтому,  она выдумала телевизор, где общение всегда односторонне. Потому она заинтересована в  воспитании детей, искоренении пиратства и подстрижке клумб. Если дать расти цветам как  угодно и где угодно, то есть опасение, что Власти взрослого человека придет конец.  Опасность, исходящая от освободившейся природы – один из излюбленных сюжетов  Голливуда – огромные пауки, мухи, черви, неконтролируемые обитатели лабораторий и  зверинцев. Восстание цветов, к примеру, очень хорошо было продемонстрировано в  киноленте “День триффидов”.

Власть также опасается литературы и остерегается вооружать школьников. Потому, что ничто  не сможет остановить разноголосицу вооруженных и начитанных. Любой дискурс может быть  поставлен под сомнение, оспорен и высмеян если к знаниям относиться играючи, пинать их и  расставлять руководствуясь только своим желанием. Так порождается Многоголосие – борьба  против иерархии, потому так опасны орущие дети, потому так строги воспитатели.

Ночью я вышел на палубу воображаемого корабля и взглянул на самую яркую звезду, - она  была как бы в дымке, несмотря на безоблачное небо. Взрослые объяснили это помутнением  зрения, или вот неожиданной слезинкой. Отчего же все остальные звезды различались  отчетливо… Тогда я понял, что дело действительно в слезинке, только … не в моей. Некоторое  время спустя кто-то в моем присутствии произнес: “луна умылась кровью”, - для меня это была  не метафора. С тех пор беспокойство поселилось рядом со мной. Вещи жили собственной  жизнью и лишь изредка брали у двуногих взаймы “слишком человеческого”. Бывало, что и  расплачивались с людьми - почти всегда ужасом и более мелкой монетой – изумлением.

Заигравшийся ребенок не различает разделительной черты между игрой и реальностью. Если  начать играть в пиратов… Потому время игр всегда регламентируется.

Я сосал материнскую грудь, а пираты лапали портовых девок, я научился ходить на горшок, а  пираты мочились в море – прямо в беснующуюся стихию, спали в лужах собственной мочи на  полу таверны, я пошел в школу, а пираты палили из пушек по городу, - разлетались в пыль  здания гимназий и высоченные тюремные стены. Что может манить в пиратстве –  головокружение. Особое состояние – когда мозг опален, а чувства находятся как бы в  зародыше.

Мне кажется, пираты не умирают от старости, а я не представляю себя старой поношенной  бабкой.

А еще пираты не носят в руках дурацкие целлофановые пакеты, а мужчины, что меня  окружают утром в автобусе – толкаются – все сплошь с пакетами или с не менее дурацкими  сумками. В этих пакетах – обед. И они не пекутся о детях своих. И не заботятся о дне  завтрашнем. И не выталкивают вперед себя своих женщин к прилавку в магазине, когда нужно  купить что-нибудь кроме сигарет и спиртного.

Пираты берут в плен женщин, а те не всегда этому сопротивляются, пусть даже им и случается  потом болтаться на рее. Женщинам снятся пиратские суда, и лишь в последнее время их стали  манить пиратские сокровища, - это обнищавший женский архетип - человеческая самка.

Меня всегда раздражала привычка некоторых мужчин - сидеть в маршрутном такси широко  раздвинув ноги, раздражала, пока мне не открылось, что именно так должен сидеть истинный  пират на пороховой бочке. Видимо, какая-то глубинная память не оставляет современного  мужчину в покое, раздвигая ему ноги, тем самым даруя комфорт в таком, казалось бы  обычном процессе – передвижении в общественном транспорте по городу. Может быть,  именно благодаря ей (памяти), мужчина предается пьянству, мечтая почувствовать под ногами  качающуюся палубу.

А еще чудовища! Да! – великолепные, с огромными плавниками, ползущие по дну мирового  океана, спящие под вековым слоем ила, невыносимо прекрасные, заглатывающие целиком  небольшие рыбацкие лодки. Ведь именно таким должен быть враг – вызывающий трепет и  уважение, а не омерзение, как, к примеру, участковый или вот разжиревшее тело  местечкового олигарха. Враг – это не противоположность, а близкий тебе, стоящий с тобой на  одной вершине. И вот перед вами – слепящий снег, и кто-то должен сорваться вниз, тот, о ком  будешь жалеть всю оставшуюся жизнь. Таков должен быть истинный Враг. Враг пирата –  Левиафан:

…кто подойдет к двойным челюстям его? Кто может отворить двери лица его? круг зубов его —  ужас; крепкие щиты его — великолепие; они скреплены как бы твердою печатью; один к  другому прикасается близко, так что и воздух не проходит между ними; один с другим лежат  плотно, сцепились и не раздвигаются. От его чихания показывается свет; глаза у него как  ресницы зари; из пасти его выходят пламенники, выскакивают огненные искры; из ноздрей  его выходит дым, как из кипящего горшка или котла. Дыхание его раскаляет угли, и из пасти  его выходит пламя. На шее его обитает сила, и перед ним бежит ужас. Мясистые части тела его  сплочены между собою твердо, не дрогнут. Сердце его твердо, как камень, и жестко, как  нижний жернов. (Иов.40:20-41:26)

Морской Змей и Бездна – вот друзья и одновременно враги пирата. У современного мужчины  другие предпочтения, соответственно - Зеленый Змий и Женщина. Потому, так уныл этот мир.

И вот - ночь, и вот – закрываю глаза, и тьма окутывает меня и сгущается, огромным черным  полотнищем раскрывается и хлопает над моим окоченевшим от ужаса разумом. И вот  бесшумные корабли и отважные люди наполняют мою комнату.

Попутный ли ветер?

АНДРЕА ЧАСОВСКИ
Главный редактор Портала "ШКОЛА СОЦИОЛОГИИ: Метакультура - Магика - Анархаика":  http://www.chaosss.ru

Релевантная ссылка:

Неофициальный российский сайт, посвящённый "пиратской легенде" RUNNING WILD: http://www.running-wild.ru/

*UNDER JOLLY ROGER!*