*Максим БОРОЗЕНЕЦ: АТЛАНТИДА НЕПОТОПЛЯЕМАЯ [Краткая история новейшей мифологии]*

*Максим БОРОЗЕНЕЦ: АТЛАНТИДА НЕПОТОПЛЯЕМАЯ [Краткая история новейшей мифологии]*

1. ЛЮБОМУДРИЕ В ПИФАГОРОВЫХ ШТАНАХ
2. MYTHOS + LOGOS = KO$MO$
3. ПЛАТОНИЧЕСКАЯ ЛЮБОВЬ К АТЛАНТИДЕ
4. ОТ ЛОГОСА ПРОСВЕЩЕНИЯ К МИФУ РОМАНТИЗМА
5. СОН РАЗУМА И СОНМ ВАМПИРОВ
6. ГИПЕРБОРЕЙСКОЕ СИЯНИЕ
7. ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР ЕВРОПЕЙСКОЙ МЫСЛИ
8. ОТ ВЕЛИКИХ БЕЗУМЦЕВ К СВЕРХЧЕЛОВЕКУ
9. ПРОГРАММА ПРИНУДИТЕЛЬНОЙ УТОПИИ
10. СУПЕРТРОИЦА СЕВЕРО-АМЕРИКАНСКОГО НАРРАТИВА
11. ВЕКТОРЫ НЕОМИФОЛОГИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ ХХ ВЕКА
12. ПОЗИТИВИЗМ ШЕРЛОКА ХОЛМСА
13. ВЕЧНЫЙ ЗОВ КТУЛХУ ИЗ ХАЙБОРЕСКОЙ ЭРЫ
14. ПУТЬ СРЕДИЗЕМНОГО МАГА КАК ЭСКАПИЗМ
15. ТИРАНА ДАЛЕКО ЗАВОДИТ РЕЧЬ
16. СМЕШЕНИЕ МИФА И ЛОГОСА КАК ЗАВОЕВАНИЕ КОСМОСА
17. ВЕЛИКИЙ ПОСТ МИЛЛЕНИУМА
18. БОЛЬШОЕ ВИРТУАЛЬНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ

*Любомудрие в пифагоровых штанах*

Ни для кого не секрет, что миф, – маняще волшебный мир и ускользающе иррациональное миропонимание, – стал обычным явлением в нашу эпоху высоких технологий и демократических идеалов. Произошедшая в конце ХХ века информационная революция раскрыла все секреты, стерев грань между профанным и сакральным. Технологии сакрализации, когда-то превратившие миф в механизм сохранения культуры среди варваров, и одновременно в мощное оружие социально-психологического воздействия, в настоящее время стали орудием любой вещательной конторы, насильно всучивающей миф в руки полусонных граждан в виде бесплатной газеты, теле\радиопередачи или сайта, а чаще за их же кровные. Современность подобна базарной площади древнегреческих полисов, в многоязыком бормотании которой обсуждалось абсолютно всё – от мистерий египетских фараонов и преимуществе тирании перед демократией до цен на оливковое масло и «философского» превращения огня в воду. Хранимое веками тайное знание впопыхах выкладывается сегодня в интернете рядом с откровенно случайными данными, будто в страхе опоздать на карнавал информации.

Миф стал краеугольным камнем массовой культуры. Экранизация того или иного комикса, с последующим продолжением, ожидается массами зрителей подобно божественному откровению, а победа излюбленной футбольной команды способна привести высокоразвитого современного человека в поистине первобытный экстаз. Очевидно, что став однажды вершиной первобытного сознания, достигшего способности к абстракции, миф вовсе не утратил своего исторического значения. Постепенно перетекая из ритуала и магического обряда в художественную литературу, и далее, в современный кинематограф, миф не лишился своего социально-психологического характера. Миф глубоко заложен в самой иррациональной природе человека, и является мощным фактором «возрождения» культуры в рамках всякой цивилизации, склонной к обобществлению своих идеалов.

Термин «миф» обычно связан с «примитивными» культурами, еще не знающими письменности, поэтому у мифа по определению нет автора. Мифы существовали в устном пересказе, как правило, оснащенном запоминающимися увлекательными сюжетами, чтобы быть переданными дальше по коммуникативной цепочке, от поколения к поколению, из этноса в этнос. Сами по себе голые факты не будоражат воображения, о них редко говорят в отрыве от контекста, их просто протоколируют, записывают. Поэтому первыми опытами письменности были попытки зафиксировать накопленные памятью мифы в качестве исторических событий, предшествующих хронике текущих дней, ни много ни мало, с самого сотворения мира. Если, к примеру, в древнееврейской литературе подлинная история берет начало со времен Самуила и царя Саула, то Адам и Ной, Авраам и Моисей – это герои праисторические, образ которых формировался в процессе многовекового мифотворчества. В нем участвовали разные этносы, и не только в пределах Ближней Азии. Например, исследователями установлено, что библейские предания о Великом Потопе – на самом деле мифы региона Евфрата, адаптированные евреями во времена Вавилонского плена.

Мифы пытаются ответить на вопрос «что есть человек?», еще до того, как этот вопрос стал центральным в современной антропологии. Они выражают надежды и страхи народа, воплощают его коллективные мечты и индивидуальные комплексы. Они также объясняют устройство вселенной и организацию общества, и потому являются основой обычаев и ритуалов, через которые человек соотносил себя с великим и непонятным миром. Авторитет мифов беспрекословен, а события, описываемые ими – понятны, и потому поучительны, а если непонятны, то аллегоричны и достойны подражания. Традиционно мифы напоминают современные телесериалы – это хроники из жизни богов, полные адюльтера, внебрачных потомков, убийств и прочих семейных катаклизмов, имеющих глобальные последствия, то есть обозначают перенос житейских событий на «божественный» уровень. Но если «примитивное» сознание и воспринимает миф как божественный телесериал, отождествляясь с ним в экстазе просмотра-ритуала, то аналитический разум современных исследователей, будто маленький ребёнок, дёргает за штанину своего пращура, тычет пальчиком в экран, и умиляюще вопрошает: «А это правда?».

Когда утверждается письменность, возникают и её читатели, пытающиеся подвергнуть анализу того, что же на самом деле происходило с момента сотворения мира и по сей день их жизни. В аналитическом понимании древних мифов существуют определённые традиции. Одна из них, задавшая присущий европейской философии критический дух, восходит к Ферекиду из Сироса (V в. до н.э.), который считал богов аллегорической персонификацией явлений природы. Другая связана с философом Палефатом, мысли которого были систематизированы Евгемером из Мессаны (III в. до н.э.), полагавшим, что боги – это простые смертные, чьи деяния и черты характера преувеличены потомками – именно это рациональное понимание мифа было господствующим вплоть до XVIII в. Современные евгемеристы, например, утверждают, что Зевс был царем Крита, когда-то усмирившим опасный мятеж («поразивший великанов ударами молнии»). Это не лишено истины, так как после падения метеорита в Сибири в 1908 г. российскими учеными засвидетельствована новообразовавшаяся тунгусская религия, описывающая произошедшее как приход бога огня Адги на Землю. Однако, здесь образуется ловушка для последовательного разума, пытающегося с помощью логики разгадать миф как шифр, скрывающий реальный факт.

Немецкий социолог М. Вебер, верный последователь европейского рационализма, полагал, что «в развитии человечества происходит расколдовывание мира (т.е. мифа)». То есть, разум, судя по всему, выполняет социально-психологическую роль волшебной палочки, отчуждая человека от его «примитивных» развлечений. Отсюда и родилась последующая антропологическая теория «от мифа к логосу», чьи создатели Дерфер и Нестле пришли к выводу, что «миф – это вымысел, на смену которого приходит разум», и полагали философию критическим продолжением мифа. Первые авторитетные хроники движения от мифа к логосу, зафиксированные европейской историей, приходятся на времена античной Эллады, где родилось собственно европейское понятие «философия», знаменующее приход на смену человеку созерцающему человека аргументирующего. Тысячелетия спустя эти хроники воспринимаются уже не как исторические факты, а как увлекательные истории, изобилующие атрибутикой мифа. Эти истории складываются в один большой эпос о культе Разума, который призвал человека выйти в свет мысли из тьмы первобытных предрассудков, и сделал философа своим центральным персонажем, культурным героем античного просвещения.

Введение термина «философия» традиционно приписывается Пифагору (576-496 гг. до н.э.), противопоставившему себя легендарным софосам, семи великим мудрецам античности, «потому что только одно божество может обладать всеобъемлющей мудростью, а человеку свойственно лишь стремиться к ней». Самоназвание «любитель мудрости», однако, не оставило его учение на уровне «клуба по интересам». Пифагор, «убеждающий речью», в результате первой прочитанной им лекции приобрел 2000 учеников, которые, уверовав в его мудрость как в поистине божественную, оставили свои дома, и вместе с женами и детьми образовали громадную школу, на основе которой возникло государство «Великая Греция», управляемое законами Пифагора как высшими заповедями. Таким образом, Пифагор, отвергнувший традиционных эллинских богов, стал первым практиком религиозно-социальной утопии. Пифагор никогда не отрицал свой статус помазанника – например, свою хромоту он объяснял тем, что его бедро сделано из чистого золота; перед неофитами появлялся не иначе, как скрытым за занавеской, чтобы ученики слышали только его благозвучный убеждающий голос; всем ученикам был хорошо известен факт из жизни их жреца мудрости, когда он однажды, гуляя, подошел к реке, и она тотчас же вышла из берегов и закричала: «Да здравствует Пифагор!».

Учение Пифагора была основано на числах, и не столько на их математической логике, сколько на их величественной мистике, которая чудесами деления и умножения могла очаровать любого тянущегося к мудрости обывателя (Аристотель: «У них, пифагорейцев, по-видимому, число принимается за начало и в качестве материи для вещей»). Например, число 36 считалось сверхсвященным: 36 = 13 + 23 + 33. И сегодня каждый из нас узнает о Пифагоре ещё в средних классах школы, благодаря его знаменитым «штанам» – теореме, гласящей о равенстве квадрата гипотенузы сумме квадратов катетов в прямоугольном треугольнике. Однако, далеко не каждый знает о том, что математические парадоксы в среде пифагорейцев держались в строжайшей тайне, подобно святыням в древних культах. Например, однажды выяснилось, что если взять треугольник, у которого длина каждого ребра равна единице, то длину гипотенузы нельзя выразить ни четным, ни нечетным числом. «Пифагоровы штаны» расползались по швам, и потому такие неизмеримые величины срочно объявились «уму непостижимыми». Когда же ученик Пифагора Гиппас Метапонтский обмолвился миру о тайне иррационального числа, то разгневанный учитель воззвал к богам покарать преступника, и те устроили бурю, потопившую корабль с Гиппасом.

Учение Пифагора было еще далеко от традиционных философских представлений о критической силе разума, подвергшего оккультизм беспощадной рационализации. Принципиальное разделение мировосприятия на разум и чувства, и переосмысление реальности в духе этих предпосылок, принадлежит школе элеатов (конец VI – первая половина V вв. до н.э.). Девиз Ксенофана «познай самого себя!» стал величайшим философским открытием, определившим развитие европейской теории познания в сторону антропоцентризма. Элеаты были уверены, что «путь истины» – это познание разумом единого бытия, выделение его из бесконечного разнообразия вещей. Так, ученик Ксенофана Парменид еще многие века до Декарта высказал в своей поэме «О природе» характерную мысль: «Ибо мыслить – то же, что быть...», определившую разум как эталон истинности бытия. Со столь прогрессивных позиций на миф Древней Греции нельзя было смотреть иначе как свысока. Порицание Гомера, систематическое осмеяние мифологических образов стало знаковым признаком новой культуры и негласным лозунгом «от мифа к логосу!».

Далее смотреть и читать здесь: http://topos.ru/article/5847