*ОРГАНОН ГЕНОНА* [Рене Генон. Масонство и компаньонаж. Легенды и символы вольных каменщиков]

*ОРГАНОН ГЕНОНА*
О том, как идеи французского мыслителя преломляются в  российском обществе

Рене Генон. Масонство и компаньонаж. Легенды и символы  вольных каменщиков/ Пер. с фр. Д.Зеленцова.– Воронеж: TERRA  FOLIATA, 2009. – 192 с.

Сначала вкратце о книге. Это сборник статей французского  мыслителя Рене Генона (1886–1951), большинство из которых, как  заверяют издатели, впервые выходят на русском языке.  Объединяет статьи тема масонства. Генон отстаивает взгляд, что  масонство остается в западном мире единственно подлинно  инициатической организацией, которая вопреки всем своим  недостаткам все еще хранит древний символизм и традиции (статья  «Строители Средних веков»). Более или менее успешно разгадывая  этот символизм, Генон надеется, что «в не столь далеком будущем  настанет день, когда раз и навсегда возникнет согласие  относительно фундаментальных принципов масонства и  сущностных моментов традиционной доктрины. Все ветви  универсального масонства, некоторые из которых отклонились,  вернутся к подлинной ортодоксии и объединятся наконец вместе  для свершения Великого Делания, каковое есть всеобъемлющее  завершение Прогресса в каждой сфере человеческой  деятельности» (статья «Масонская ортодоксия»). О книге сказано  достаточно.

Гораздо интереснее проследить судьбу идей Генона в России.  Можно утверждать, что их популярности сильно повредило три  обстоятельства, два из которых носят локально-исторический  характер, а третье имеет фундаментальную природу.

Во-первых, большой ущерб традиционализму в России нанес  философ Александр Дугин, на протяжении нескольких лет  практически единолично эксплуатировавший волну интереса к  огромному пласту идей, находившихся за рамками официальной  советской культуры, и, в частности, к трудам Рене Генона. Знание  нескольких иностранных языков, доступ к первоисточникам,  публицистическая гиперактивность и просто временная фора  позволили Дугину достаточно долго выступать в роли конферансье  западных традиционалистов и «новых правых».

Сегодня, несмотря на все большую интеграцию Дугина в  академическое сообщество, его влияние неуклонно снижается. По  мере появления на русском языке первоисточников  компилятивный характер текстов Дугина становится все более  очевидным. Играет негативную роль и нетерпимость «евразийского  гуру» к малейшей интеллектуальной конкуренции даже в рядах  собственной организации.

Второе негативное обстоятельство – культ Генона в российских  традиционалистских кругах. Это также имеет исторические  причины – низвержение прежних кумиров и потребность в новых  авторитетах. Строго говоря, Рене Генон не был крупным и  оригинальным мыслителем. Он понимал это и скромно объяснял,  что призван подтвердить старую, уже высказанную другими Истину,  а не придумывать новую ложь. Скромность украшает, но еще не  доказывает глубину.

Третье обстоятельство, как мы уже заметили, носит  фундаментальный характер. Именно благодаря ему русская  культура имеет иммунитет к традиционализму в интерпретации  Генона. Дело в том, что, как французский мыслитель ни старался,  ему не удалось полностью избавиться от наследия западной  секулярной культуры. Процитируем, например, статью «Научные  идеи и масонский идеал» из рецензируемого сборника: «В самом  деле, подлинная метафизика есть не что иное, как целостный  синтез точного и непреложного знания, отличающегося от всего  условного и непостоянного и превосходящего его; следовательно,  мы не можем рассматривать метафизическую истину иначе как  аксиоматическую в своих принципах и опирающуюся на теоремы в  своих выводах, а значит, столь же строгую, как и математическая  истина, бесконечным продолжением которой она является». И чуть  ранее: «Например, в случае математики, которая не оставляет  места для «убеждений» и «воззрений» и полностью независима от  любых индивидуальных обстоятельств, несомненно, никому, даже  позитивистам, не стоит и мечтать о том, чтобы в ней усомниться».

Это даже не смешно. Устами Генона в данном случае говорит  никакая не Традиция с большой буквы, а его тезка Декарт. А ведь  именно с Декартом и другими фигурами Нового времени Генон  связывает регресс европейского мышления по отношению к  уровню Средних веков и интеллектуальном высотам Античности.

Все мышление Генона основано на фетишизации математики,  «геометрического» метода и бинарной «аристотелевской» логики.  Именно этим объясняется впечатление математической стройности,  архитектонического совершенства и кристальной ясности, которое  производят труды Генона. В действительности нет ничего более  сомнительного, чем утверждение, что метафизика является  бесконечным продолжением «математической истины».

В русской культуре и православной традиции присутствует  понимание, что метафизическое знание может быть только  антиномичным, апофатико-катафатическим. Любые аксиомы в  сфере метафизики, будучи продолжены до наиболее отдаленных  следствий, рано или поздно приводят к абсурду. Так возникают  разломы и трещины, в которые проваливается западная  рациональность. Как обобщил это о. Павел Флоренский: «Истина  есть антиномия. Самое слово «антиномия» как философский  термин – происхождения весьма позднего, а именно: появляется не  ранее Канта, да и то – только в «Критике чистого разума», то есть в  1781 году. До того же времени это был юридический и отчасти  богословский термин. Но насколько поздним оказывается термин  «антиномия», настолько же раннею – самая идея необходимой  само-противоречивости рассудка, связываемая теперь с этим  термином» («Столп и утверждение истины»).

С этой точки зрения, Рене Генон – типичный европеец, для  которого дважды два четыре (математика, усомниться в которой  никому не стоит и мечтать) имеет «что-то успокоительное,  нравственно-разрешающее и окончательное, пожалуй, даже что-то  мистическое», как сказал бы Достоевский.

А для типично русского человека дважды два четыре – это стена,  против которой направлен экзистенциальный бунт парадоксалиста  – главного героя «Записок из подполья»: «Разумеется, я не пробью  такой стены лбом, если и в самом деле сил не будет пробить, но я и  не примирюсь с ней потому только, что у меня каменная стена и у  меня сил не хватило»; «А ведь дважды два четыре есть уже не  жизнь, господа, а начало смерти»; «Я согласен, что дважды два  четыре – превосходнейшая вещь; но если уже все хвалить, то и  дважды два пять – премилая иногда вещица».

Для Генона метафизика – это бесконечное продолжение  математики, для русского антиномичного мышления математика –  это «не жизнь, а начало смерти».

«Ага! – воскликните вы, – но если в сфере метафизики дважды два  не равно четыре, то чему же оно равно?»

Формализовать антиномичное мышление очень сложно, поскольку  оно не основано на бинарной, «аристотелевской»,  строго-дизъюнктивной логике, но ключ к этой проблеме существует.  Основан он на трехзначной логике, в которой помимо  отрицательных и утвердительных суждений существуют еще и  «отрицательно-утвердительные». В частности, можно  воспользоваться предложенной русским логиком Николаем  Васильевым (1880–1940) связкой «есть и не есть зараз», или  сокращенно «н-есть». Этот подход, как показывает в блестящей, но  пока недооцененной работе «Уравнение русской идеи» (М.:  Едиториал УРСС, 2006) философ Петр Калитин, позволяет в  какой-то мере формализовать русское православное  философско-богословское мышление. Так вот, тогда оказывается,  что даже математические истины в сфере метафизики  трансформируются и, в частности, дважды два н-есть четыре. Да  как иначе, если дважды два пять – тоже «премилая иногда  вещица»?!

Конечно, радует возникновение в разных городах России  (напомню, что рецензируемая книга вышла в Воронеже)  традиционалистских кружков, независимых от Дугина. Но можно  сомневаться в том, что интегральный традиционализм в  интерпретации Генона пустит в России глубокие корни.

Михаил Бойко

Источник: http://exlibris.ng.ru/printed/232886